Мастер Гамбс
Внимательно смотрите, на что подсаживаетесь!
Посвящение:
С чувством благодарности и глубоко уважения к Марии Семеновой, однажды создавшей «Волкодава» и «Валькирию», за то, что каждый раз, когда я открываю эти книги, они ставят мне больше вопросов, чем я могу ответить.

***

По какому признаку всегда можно распознать, как сейчас чувствует себя человек? Собран ли он, сосредоточен или расслаблен, переживает ли из-за чего-то, уйдя в себя, или радуется, открывая миру свои объятия, раздражен ли он или уравновешен и спокоен, поражен ли он увиденным или испуган? Все это читается на его лице. Но гораздо лучше это читается по его телу, особенно по линии плеч, шеи и спины.

Походка.

Как ходят обычные люди, в превеликом множестве, встречаемые нами на улице? В частности, как ходят мужчины?

Самая распространенная мужская походка – шаркающая, в этом случае человек чуть «протягивает» по земле пятку, как бы, не желая до конца отрываться от надежной поверхности. На свежем снегу останутся четкие следы в том месте, куда будет поставлена ступня, но за пяткой будет длиться чуть смазанный «чирк». Довольно часто такая походка сопровождается разворотом ступни чуть внутрь, немного косолапя, ставя носок твердо, но пятку неустойчиво, как если бы человек шел по гололеду.

Вторая по распространенности мужская походка – вперевалочку, иногда сопровождается грузным упором на обе пятки, иногда – нет.
Далее следует решительная и порывистая походка, упорно вбивающая ноги владельца в землю.

Затем - все остальные, самые разнообразные походки. Например, есть такие: чуть цепляя носком землю, или вальяжно-жеманная, или чуть поддергивая носок на себя при каждом шаге, как будто сбрасывая грязь, прилипшую к обуви, и даже …виляющая бедрами.

Разнообразие велико, но количество вариантов возрастает практически в десятки раз, когда подключается еще и осанка.


Осанка.

В большинстве своем мужчины держат спину так, как будто решение всех мировых проблем: голод, массовые эпидемии, экологические катастрофы, войны, неразумные действия правительств и в обязательном порядке глобальный экономический кризис, - это персонально их ответственность.
Шея и спина однозначно перенапряжены, что автоматически «зажимает» походку, придавая ей отрывистость, деревянность и угловатость.
Еще бы! Попробуйте походить с таким грузом на плечах.


И тем сильнее, по сравнению с многократно виденным на улицах и привычным, был контраст, когда я впервые заметила ЭТО.
Просто эпизод на несколько секунд из фильма «Путь дракона». Эпизод, который поделил мое восприятие на «до» и «после».
Вернее сказать, это был просто крупный план. Герой Брюса Ли сел на стул. И ничего больше.
А сколько всего читается за этим нехитрым движением. И никаких постановочных боев не надо, не надо даже кадров с обнаженными бицепсами или съемок с процесса тренировок, чтобы убедить зрителя, что это Мастер. Просто посмотрите этот коротенький эпизод.

Брюс Ли присаживается на стул, вполоборота к столу. Стул со спинкой, но без подлокотников. Спинка стула оказывается у левого бока Ли, у правого – стол, за спиной же никакой опоры нет вообще, одна его рука лежит на колене, вторая - на столе. Вот за тот момент, КАК он присел на стул, можно давать Оскар, хотя фокус в том, что там не было актерской игры, а была самая обычная естественность.

Корпус абсолютно прямой, но при этом расслабленный, вот, что поразительно! Обычно бывает как? Предположим, человек сидит на стуле без спинки. Если он контролирует свой корпус, держит его прямо, то напряжение выдают мышцы шеи, если же корпус не контролируется, расслаблен, то спина немного скругляется, плечи подаются чуть вперед, что автоматически вызывает небольшой наклон шеи, затем корпус потихоньку начинает заваливаться, ища опоры на окружающих предметах или своих собственных конечностях.

В эпизоде с Ли мы видим полностью расслабленную, но ровную спину, и при этом также расслабленны и плечи, и руки, и шея.
Все это создает впечатление сжатой, но до поры до времени скрытой внутри тела мужчины пружины, подвластной воле хозяина, готовой мгновенно развернуться, резко, со звериной ловкостью бросив тело в совершенно любой плоскости.

Остановлюсь на эстетическом моменте. Мышцы спины, пресса и рук Ли прекрасно прорисовываются под черной мягкой тканью традиционной китайской куртки с косым воротом.
Но это не те мышцы, которые наращены «железом» в залах, не те устрашающие бугры, размером которых мужчины с таким удовольствием любят прихвастнуть и ревниво померяться, уподобляясь нам, женщинам, рассматривающим друг на друге новые ювелирные украшения.
Основной вопрос, как всегда, не в размере, а в искусстве владения.
Мышцы Ли не пузырятся, выпирая из-под одежды, они просто есть, и они жилистые и функциональные, потому что это необходимый инструмент не для поражения воображения, а для поражения врага. Наблюдать Ли, это как смотреть на древнего предка-охотника, привыкшего к нагрузкам, любоваться пластикой его тела, безотказно выполняющего свои задачи по обеспечению перемещения в любой плоскости, с любой скоростью, под любым весом и с любой степенью бесшумности.

Каждое движение Ли функционально, выверено, экономично и лаконично. Даже тогда, когда оно такое простое и обыденное, как в рассматриваемом эпизоде. Нет смысла манерничать и красоваться, продлевая это движение дольше, чем необходимо, нет смысла вносить туда лишнее одергивание плеч, взмах рук, наклон головы или корпуса, это отнимает энергию перемещения, рассеивая ее. Красота рождается из естественности и обоснованной функциональности.
И нет, Ли не играет, он просто на самом деле двигается так. А играет он лицом. Но его тело, всегда говорит правду.


***

Мужчина шел по улице мне навстречу.

Для мимолетного взгляда, я как-то даже много успела ухватить из его внешнего вида. По-весеннему распахнутое пальто, под ним что-то темное, возможно, водолазка, темные брюки, волосы чуть длиннее, чем принято в классической мужской стрижке, черты же лица я не помню вообще. Но это и не важно, все эти детали автоматически фиксировались сознанием без малейшего усилия, чтобы много после всплыть в памяти.

Время превратилось в тягучую патоку, мир сузился и сфокусировался вокруг идущего, звуки исчезли совсем, вернее, он были вытеснены картинкой.
Потому что я увидела, как навстречу мне шел мужчина, совершенной незнакомый, но безошибочно узнаваемый по своей манере движения.
Если бы Ли жил в наше время, он шел бы по улице именно так.

Кажется, я вздохнула, задержала дыхание и быстро сделала лицо «а ничего особенно не происходит, и нет, я вовсе не пялюсь, просто мимо прохожу!», что как раз и свидетельствовало о том, что происходит что-то особенное и совершенно из ряда вон.

Медленно, очень медленно, в мире, заполненном тягучим временем, мы сближались. Я продолжала смотреть незнакомцу куда-то в область груди, запоминая, впитывая, улавливая тончайшую его моторику и легчайшие движения. Мягко, легко и свободно, но уверенно ставя ноги при каждом шаге, мужчина приближался.
Он шел абсолютно расслабленно, гибко и слитно, как будто не проходя, а перетекая в пространстве, но в его мягкости не было нерешительности, а в целеустремленности – нагловатой напористости.
Если бы не обувь, я уверена, он бы шел неслышно.
Каждое его движение, казалось, зарождалось из центра его корпуса, провоцируя пружину, скрытую внутри, слегка разжиматься и тотчас же сворачиваться обратно.
Не было ни намека на сутулость в этом великолепном и завораживающем в своей естественности движении. И этим он так выделялся среди обычных людей, которые шли по тротуару, что его нельзя было не заметить.

Мы разминулись. И только тогда я с удивлением обнаружила, что шли мы навстречу друг другу всего каких-то 3-4 шага. Мир снова развернулся до своих обычных размеров и стал потихоньку наполняться привычными звуками, но он уже никогда не стал таким, как прежде.

Откуда, скажите мне, откуда в нашей реальности мог взяться такой человек?

Постойте-ка, он нес в руке обернутый в прозрачную упаковочную пленку, деревянный, длиной около метра, предмет, перехватив его посередине и слегка балансируя им в такт ходьбе.

Это был…

О, Боже!

Это был боккен…